Профессор сексуальных домогательств

Профессор сексуальных домогательств

Я завидую преподавателям Тель-Авивского университета, которым посчастливилось обучать таких студентов, как Хадар Саги. Эта принципиальная студентка стала инициатором протеста против приглашения Хаима Рамона в качестве лектора. Она с группой единомышленниц заявили, что человек, которого суд признал виновным в совершении сексуальных преступлений, не имеет морального права занимать менторскую позицию перед аудиторией, где присутствуют девушки. Я завидую им именно потому, что у меня нет представления, как правильно вести себя в этом деле. Я затрудняюсь сформировать собственную позицию, потому что на одной чаше весов право на второй шанс, когда речь идет об осужденном преступнике, который понес наказание и отдал свой долг обществу. Но на другой чаше весов большие сомнения. Я сомневаюсь, что тот, кто никогда не проявил раскаяния в содеянном, достоин находиться на преподавательском подиуме в университете.

Мне трудно определиться в данном случае. Зачастую в Израиле все, что связано с сексуальными домогательствами, превращается в опасную охоту на ведьм, против которой нужно бороться. Но, с другой стороны, культура сексуального насилия по отношению к женщинам настолько сильно пустила корни в нашей стране, что, может быть, только жесткое и не всегда пропорциональное противодействие в конце концов поможет искоренить это позорное явление?

Выбор правильной стороны еще больше затрудняется тем, что академия не должна быть площадкой, пристанищем и укрытием для подобного поведения со стороны сильных по отношению к тем, кто от них зависит.

Я завидую им, потому что вот это самое «я не знаю» является краеугольным камнем академического образования. Вначале каждого нового учебного года я обычно зачитываю новым студентам отрывок из нобелевской речи Виславы Шимборской, в котором та рассказывает, что «вдохновение, чем бы оно ни было, рождается из постоянного «не знаю». Именно поэтому, объясняю я им, чтобы знать, нам необходима помощь наших студентов. Чтобы попытаться узнать, понять и разобраться.

Поэтому я завидую руководству университета, которым выпала честь обучать студенток, четко знающим, где правда, а где ложь. Они ведь могли попросту не записаться на курс Рамона. Вместо этого, они оспорили сам факт его приглашения на преподавательское место. Сомнение, которое заставляет нас вновь и вновь взвешивать наше отношение ко всему описанному выше. Ко всем дилеммам. Я завидую им, но не их студенткам. Как мне кажется, в этой истории они были предоставлены самим себе. Академические стены, которые должны быть крепостью, охраняющей свободу мысли, право не принимать все на веру, а задавать вопросы, свободу слова, рассыпались в прах, как будто их никогда и не существовало.

Подача иска члена преподавательского состава против студентки, которая всего лишь высказала свое мнение по поводу одного из базисных вопросов академии (вопрос «кто достоин преподавать в академии?) — это, с моей точки зрения, поступок недостойный. Без всякой связи с сутью спора, академическое пространство должно быть таковым, что, находясь в нем, можно было бы сказать практически все, чтобы из моря мнений родилась истина. По крайней мере, истина на тот отрезок времени.

Если бы я был деканом факультета, работать в рамках которого был приглашен Рамон, моя политика была бы проста: дружище Хаим Рамон, если ты не отменишь немедленно свой иск, то не сможешь здесь преподавать. Я уверен, что у тебя есть многое, что сказать, основываясь на своем печальном опыте, но место для их озвучивания не суд. Оно здесь, в классе. Давай устроим дискуссию вместе с протестующими студентками по поводу дилемм, которые возникли, и попробуем прийти к каким-то общим выводам. Это то, что бы я сделал на вашем месте.

Все прочие выходы, включая молчание членов деканата и руководства университета, являются не только предательством по отношению к вашей же смелой студентке, но и использованием тактики затыкания ртов уже внутри университетских стен. Помимо того, что это, если не подрезание крыльев тем самым трем словам, с которых начинается академия — «я не знаю».

Профессор Юваль Альбашан, ХаАрец. И.М.

Хаим Рамон. Фото: Алон Рон