Нетаниягу и Черчилль: двойной портрет

Нетаниягу и Черчилль: двойной портрет

Биньямин Нетаниягу известен, как поклонник Уинстона Черчилля. В офисе главы правительства в Иерусалиме есть портрет британского премьера и статуэтка льва – символический образ лидера, руководившего Соединенным королевством в годы Второй мировой войны.  Нетаниягу тоже хочет остаться в истории, как человек, предостерегавший против соглашений Осло и иранской ядерной программы, и стоявший в одиночку против израильского истеблишмента и западных руководителей, которые пресмыкались перед Ясером Арафатом и Али Хаменеи. Точно так же Черчилль предупреждал в тридцатых годах прошлого века об опасности, которую воплощал Адольф Гитлер. Черчилль предупреждал, но британский истеблишмент пытался задобрить Германию.

Есть и другие схожие черты. Нетаниягу, как и  Черчилль, тесно связан с США, курит сигары, он сконцентрировал в своих руках внушительную политическую власть. «Кабинет министров мерзок, большинство коллег не согласны с Уинстоном, но никто не смеет сказать об этом открыто… Уинстон — диктатор, его решения не могут быть обжалованы, и коллеги его боятся», —  писал о Черчилле австралийский политик Роберт Мензис, который посетил Лондон во время Второй мировой войны. То же самое можно сказать о нынешнем израильском правительстве, даже если слегка усовершенствовать оскорбления.

Черчилль известен не только тем, что он преградил путь Гитлеру и отказался идти на компромисс с ним. Он был также самым открытым и убежденным сторонником империализма и британского колониализма. Он не любил индусов и их культуру, и особенно ненавидел Махатму Ганди.  В разгар войны с Гитлером его правительство просило, чтобы американская армия максимально избегала присылать чернокожих солдат на британскую землю.  Черчилль отказался помогать жертвам голода в Индии.

Нетаниягу не замечен в проявлениях расизма и высокомерия, хотя, как и Черчилль, он также гордится своей принадлежностью к Западу и совершенством своего английского языка. Он никогда не проявлял интереса к языку, культуре или истории арабов и ислама. Он рассматривает контроль Израиля над палестинцами, как вещь, необходимую для обеспечения национальной безопасности, точно так же, как Черчилль верил в необходимость существования британской империи.

Если вы ищете черты сходства между нынешним Израилем и европейской сверхдержавой 30-х годов прошлого века, Британия гораздо больше подходит для сравнения, чем Германия, Италия, Испания или Венгрия. Англичане установили демократию в Вестминстере и диктатуру в Индии, Африке и Палестине. А Израиль поддерживает демократию в Тель-Авиве, но оккупирует Шхем и Хеврон. 

В Израиле нет реальной оппозиции оккупации, как в Британии 70-75 лет назад не было оппозиции колониальной политике. Политические деятели считают контроль над территориями то ли волей Всевышнего, то ли политической неизбежностью («нет партнера»). Тех немногих, кто раскрывает эту дихотомию, изображают предателями или экстремистами.

В конце концов, британская империя не была устранена внутренним протестом, голосованием в ООН или международным бойкотом. Она рухнула, потому что британцам была нужна Америка, чтобы спасти их в войне и в последовавшем за ней экономическом кризисе. Ценой спасения Великобритании стало предоставление независимости Индии, а потом и другим колониям на Ближнем Востоке, в Азии и Африке. Ричард Той написал в книге «Империя Черчилля»: легендарный премьер хорошо понимал, что империя рушится. Публично Черчилль выступал против ликвидации колоний и конфиденциально заверял своих коллег, что ненависть между индусами и мусульманами обеспечит англичанам возможность остаться в Индии. Поражение на выборах после окончания войны освободило Черчилля от миссии противостояния развалу империи. Нести это бремя выпало сменившему Черчилля во главе правительства Клементу Эттли. А как закончится история Нетаниягу?

Алуф Бен, «ХаАрец»    Д.Н.
На фото: Уинстон Черчиль, Биньямин Нетаниягу. Фото: Юсуф Карш, Wikipedia public domain, Моти Мильрод, «ХаАрец».